Неординарные преступники и преступления. Книга 5 - Алексей Ракитин

это не составляло ни малейшей проблемы, поскольку небо было ясным, и тень фабричного корпуса не особенно мешала видеть детали. Винсент не стал ничего опровергать или доказывать, а лишь пожал плечами и вернулся на своё место, давая понять, что допрос окончен. Между тем заявление Фейбера по сути своей оказалось одной из многочисленных ловушек, в которое угодило обвинение, и в своём месте нам ещё предстоит вспомнить этот легкомысленный рассказ о ясном небе и прекрасной видимости.

На следующий день — 8 сентября — обвинение перешло к представлению улик, связанных с обнаружением золотых колец в среднем из 3-х больших чанов, стоявших в подвале. Нашедший кольца полицейский Дин поведал затаившему дыхание залу, как он вытащил из розовато-бурой жидкости 2 кольца, как будто бы сросшихся между собой. По его словам, находка выглядела так, будто кольца ранее были вплотную надеты на один палец, но затем палец исчез, а кольца остались плотно прижатыми друг к другу. То кольцо, что было толще и массивнее и имело на внутренней стороне гравировку «LL», оказалось изготовлено из золотого сплава высокой чистоты, и потому воздействие едкого вещества на его состоянии никак не отразилось. Второе же — узкое, с низким содержанием золота и явно невысокой стоимости — выглядело сильно пострадавшим от активного реагента.

Показания Дина, вне всякого сомнения, оказались очень полезны для обвинения. Однако произведённый эффект вскоре оказался «смазан» весьма любопытным инцидентом, который поначалу показался досадной осечкой, однако его истинный подтекст следовало бы назвать весьма зловещим. Вызванный в суд в качестве свидетеля обвинения владелец ювелирного магазина Винсент Вермочи (Vincent Vermochie) подтвердил факт продажи Луизе Лютгерт 2-х одинаковых золотых колец. На внутренней стороне одного из них была сделана гравировка из букв «LL», что означало имя и фамилию владелицы. Одно кольцо Луиза планировала оставить себе, а второе предназначалось в подарок. Свидетель не знал, кому именно, но мы сразу внесём ясность и уточним, что второе кольцо досталось Софии Тьюз (Sophia Tews), кузине Луизы.

Всё это было очень хорошо, в том смысле, что подтверждало ранее звучавшие показания свидетелей, утверждавших, что пропавшая женщина носила кольца на безымянном пальце левой руки. Теперь становилось ясно их происхождение. Но… в хорошей детективной истории всегда есть место для зловещего «но», и данный случай исключением не стал!

Посмотрев на представленные ему кольца, найденные в подвале колбасной фабрики, ювелир неожиданно заявил, что они вряд ли могли принадлежать Луизе Лютгерт. Они просто не соответствовали её размеру — пальцы женщины были гораздо толще!

Это заявление оказалось крайне неприятным для обвинения. И опровергнуть его было чрезвычайно сложно, поскольку высказал его самый компетентный человек — продавец кольца. Это было настолько не к месту и так разрушало всю конструкцию обвиняющих доказательств, что помощник прокурора МакИвен сразу же закончил допрос, явно не желая фиксировать внимание присяжных на словах ювелира. Расчёт этот не вполне оправдался — защитник обвиняемого задал уточняющий вопрос, и Вермочи повторил свои слова о несоответствии предъявленных ему колец размеру пальцев рук Луизы Лютгерт.

Далее стало интереснее. Занявшая 10 сентября свидетельское место Ида Харрис, одна из подруг Луизы, без колебаний опознала оба кольца, найденных детективом Дином. По словам свидетельницы, г-жа Лютгерт всегда носила два кольца — тонкое обручальное и так называемое кольцо дружбы — на безымянном пальце левой руки: большее — сверху, а меньшее — снизу.

Свидетельница не видела внутреннюю часть колец в течение пяти или шести лет, потому что г-жа Лютгерт больше не могла снимать кольца, но знала, что «кольцо дружбы» имело на внутренней стороне гравировку в виде «LL».

Дабы закрепить произведённый на суд благоприятный эффект, обвинение вызвало для дачи показаний Софию Тьюз (Sophia Tews), двоюродную сестру пропавшей женщины — ту самую, что упоминалась несколькими абзацами выше. Тут следует пояснить, что София явилась первым свидетелем, сообщившим детективам о кольцах на руках Луизы и наличии на одном из них гравировки. Произошло это в самом начале розыскной операции — буквально 10 или 11 мая — и информация эта, разумеется, была расценена как очень важная и имеющая немалое ориентирующее значение. Теперь показания Тьюз призваны были нивелировать сказанное Винсентом Вермочи и убедить присяжных в том, что никакой путаницы с кольцами не существует.

Софию допрашивали намного обстоятельнее, нежели ювелира, очевидно, потому, что представители обвинения знали, что именно она скажет, и были уверены в её ответах. Женщина рассказала, что это именно она уговорила Луизу купить одинаковые золотые кольца и сделать на них гравировку из букв-инициалов имени и фамилии. Кольца они купили одновременно, и тогда же гравёр в их присутствии сделал соответствующие гравировки на внутренних сторонах украшений. В момент пребывания в зале суда кольцо Софии находилось на её руке, она сняла его с пальца и передала присяжным. Тем самым члены жюри получили возможность лично удостовериться в идентичности кольца Софии Тьюз кольцу, обнаруженному в среднем чане в подвале фабрики.

София Тьюз, двоюродная сестра Луизы Лютгерт, дала показания очень полезные для стороны обвинения. Она опознала кольца, найденные в чане в подвале фабрики, рассказала их историю и предъявила суду аналогичное кольцо. Показания её выглядели весомо и убедительно, но свою главную задачу — опровергнуть слова Винсента Вермочи — София Тьюз так и не решила. Если рассуждать непредвзято, сказанное ею ничуть не противоречило показаниям ювелира.

Допрос Софии Тьюз не преподнёс никаких неприятных сюрпризов стороне обвинения, и на первый взгляд можно было подумать, что эта женщина дезавуировала [по крайней мере до некоторой степени] утверждения Вермочи. Однако подобный вывод следует признать совершенно необоснованным — свидетельница утверждала, что найденное полицией кольцо выглядит так же как то, что покупала Луиза, но о его размере София не сказала ничего. Если быть совсем точным, то и Винсент Вермочи признавал, что кольцо, представленное в качестве улики, выглядит таким же, что и купленное пропавшей женщиной, и даже гравировка «LL» такая же, вот только размер его меньше, что приобрела Луиза!

Данный эпизод автор считает очень важным — опираясь на отмеченное Винсентом Вермочи несоответствие мы можем обоснованно считать, что представленное в суде в качестве улики кольцо уликой вовсе не являлось. И Луизе Лютгерт никогда не принадлежало… В своём месте мы вернёмся к этому вопросу и попытаемся понять, что эта «игра в напёрстки», точнее, «игра в колечки» могла бы означать.

Следующим любопытным свидетелем, допрошенным в тот день, стал Карл Вёлкер (Karl Voelcker). Этот мужчина познакомился с Адольфом Лютгертом во время Всемирной выставки в Чикаго, открывшейся в мае 1893 года, и сразу же вызвал расположение к себе «колбасного короля». Причина симпатии не совсем